Семинарская и святоотеческая библиотеки.

Семинарская и святоотеческая библиотеки

Семинарская и святоотеческая библиотеки.

1. УЧЕНОСТЬ И ФИЛОСОФИЯ

 
УЧЕНОСТЬ

     Христианство с самого начала своего существования противопоставило себя "мудрости человеческой" - "мудрости мира сего". Об этом много говорил апостол Павел: "И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении Духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией".1 Согласно Павлу, для человеческой мудрости христианство есть безумие, юродство; но и сама мудрость века сего обращается в безумие при встрече с христианством: "Не обратил ли Бог мудрость века сего в безумие? Ибо когда мир в своей мудрости не познал Бога в премудрости Божией, благоволил Бог юродством проповеди спасти верующих".2 Под человеческой мудростью в данном случае подразумевается многообразное наследие античной учености, которой противопоставляется учение и искупительный подвиг Христа: "Ибо и иудеи требуют чудес, и эллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для иудеев соблазн, для эллинов же безумие".3
     Однако было бы неверно считать, что отношение христианства к наследию античной учености сводилось к полному отрицанию ее. Уже во II-III вв. появилось стремление со стороны христиан ассимилировать, т.е. творчески усвоить достижения античности. Интенсивный поиск синтеза между христианством и эллинизмом вели, в частности, представители александрийской школы христианского богословия - Климент и Ориген. Оба они в разное время возглавляли александрийское огласительное училище, в котором наряду со Священным Писанием и собственно христианским богословием преподавалась античная философия, риторика, диалектика, а также точные науки - математика, геометрия, астрономия. Ориген впоследствии создал школу подобного рода в Кесарии Палестинской, где у него учился, в числе многих других, святой Григорий Чудотворец, оставивший в своей "Благодарственной речи Оригену" рассказ об энциклопедическом характере образования, которое получала христианская молодежь у Оригена:

 

Он восхвалял любителей философии длинными, многочисленными и соответствующими похвалами, говоря, что они одни живут жизнью, поистине достойной разумных существ... Порицал же он невежество (amathian) и всех неучей,- а таких много,- которые, наподобие скота, слепотствуют умом... Посредством естественных наук он объяснял и исследовал каждый предмет в отдельности... до тех пор, пока... не вложил в наши души вместо неразумного разумное удивление священным устройством вселенной и безукоризненным устройством природы. Этому высокому и боговдохновенному знанию учит возлюбленная для всех физиология. Что же сказать о священных науках - всеми любимой и бесспорной геометрии и высоко парящей астрономии? ...Он требовал, чтобы мы занимались философией, собирая по мере сил все имеющиеся произведения древних философов и поэтов, не исключая и не отвергая ничего... Для нас не было ничего запретного, ибо не было ничего сокровенного и недоступного; но мы могли изучить всякое слово, и варварское, и эллинское, и относящееся к таинствам (христианской веры) и (из области) политики, и о божественном и о человеческом - с полнвм дерзновением могли изучать и исследовать все...4

 

     Такое же разностороннее образование получил, столетие спустя после Григория Чудотворца, Григорий Богослов - сначала в Кесарии Каппадокийской, затем в Афинах. Мы помним, что в молодости Григорий увлекался трудами Оригена, от которого, несомненно, унаследовал уважительное отношение к античной учености. Впрочем, такое отношение было характерно и для его семьи, и для того круга, в котором он всю жизнь вращался. Его ближайшие друзья, Василий Великий и Григорий Нисский, оба внесли значительный вклад в пропаганду античной учености на христианской почве. Первый, в частности, написал пространные "Советы юношам" о пользе чтения языческой литературы: основная мысль этого сочинения заключается в том, что "внешние науки не бесполезны" для христианина, но, напротив, он должен заимствовать из них все служащее нравственному совершенствованию и интеллектуальному росту.5 Что же касается Григория Нисского, то и он в своих сочинениях постоянно цитировал античных философов и поэтов и также считал, что все полезное во внешних науках должно быть ассимилировано христианством. В доказательство этого он, вслед за Оригеном,6 аллегорически толковал библейское повествование о том, как израильтяне обобрали египтян при исходе из Египта, унеся с собой золотые и серебряные сокровища,7 в том смысле, что "физику, геометрию, астрономию, логику и все, что изучается вне Церкви, повелевает предводитель в добродетели (Моисей) каждому взять у египетских богачей и принять ради (приносимой ими) пользы, поскольку все это потребуется в то время, когда надо будет украшать божественный храм таинства богатствами разума".8
     Великие Каппадокийцы сознавали, что живут именно в это время - т.е. когда все научное и интеллектуальное богатство, унаследованное от античной культуры, должно быть поставлено на службу христианству. Подчеркивая превосходство христианства над эллинизмом и настаивая на неспособности античной культуры удовлетворить всем исканиям человеческого разума и сердца, они, тем не менее, считали необходимым для христианства полностью ассимилировать все лучшее, что было накоплено человеческой цивилизацией вне христианства. Язычество и идолопоклонство должны быть отвергнуты, считает Григорий, потому что это для человечества - пройденный этап. Однако все то, что может послужить духовному возрастанию человека, должно быть с благодарностью воспринято христианином из языческой учености:

 

Я думаю, что всякий имеющий ум, признает ученость (paideusin) первым для нас благом. И не только эту благороднейшую и нашу (ученость), которая, ставя ни во что изысканность и пышность в слове, имеет (своим предметом) одно спасение и красоту умосозерцаемого, но и ученость внешнюю, которой многие христиане, по невежеству (kakōs eidotes), гнушаются как ненадежной, опасной и удаляющей от Бога... (В науках) мы воспринали исследовательскую и умозрительную (сторону), но отвергли все то, что ведет к демонам, к заблуждению и в бездну погибели; мы извлекли из них полезное для благочестия, через худшее научившись лучшему, и переделав их немощь в твердость нашего учения. Поэтому не должно унижать ученость, как некоторые делают, но нужно признать глупыми и необразованными тех, кто, придерживаясь такого (мнения), желал бы, чтобы все были подобны им, чтобы в общей массе была незаметна их собственная (глупость) и чтобы избежать обличения в невежестве.9

 

     Итак, обскурантизм, необразованность, невежество, нежелание и неспособность впитать в себя все многообразие культурного достояния человечества несовместимы с христианством, считает Григорий. Ему глубоко чуждо такое восприятие христианства, при котором оно мыслится как некая полу-катакомбная секта, враждебно настроенная по отношению ко всему окружающему миру. Напротив, христианство должно быть открытым по отношению ко всему лучшему из накопленного в человеческой истории; оно должно быть достаточно всеобъемлющим, чтобы вместить в себя достижения человеческого разума.10
     В соответствии с этими представлениями Григорий выдвигал идею о том, что языческая культура и эллинская мудрость не принадлежит язычникам: будучи языческой по происхождению, она теперь принадлежит христианству, так как оно оказалось способным творчески воспринять и усвоить ее. Григорий гневно обличал Юлиана Отступника за то, что тот хотел лишить христиан возможности получать хорошее светское образование, отсутствие которого и должно было, по мысли Юлиана, превратить христианство в маргинальную секту, состоящую из малограмотных и малокультурных людей. Такое отношение воспринималось Григорием как нарушение законного права всякого человека на образование. Григорий считал это главной виной Юлиана перед христианством:

 

Он достоин ненависти за многие свои злодеяния, но мне кажется, что ни в чем он не был столь беззаконен, как в этом. И пусть негодует вместе со мной всякий, кто любит словесность и кто избрал ее своим занятием - таковым и я не откажусь (считаться). Ибо все остальное я оставил желающим, а именно богатство, знатное происхождение, славу, власть... но одно удерживаю за собой - словесность; и не порицаю себя за труды на суше и на море, благодаря которым приобрел ее. О если бы сила словесного искусства принадлежала мне и тому, кто является моим другом! Это первое, что я возлюбил после Первого, то есть Божественного, и надежд, которые вне видимого (мира). Если же, по Пиндару, каждого гнетет своя ноша,11 то необходимо и мне говорить о любимом предмете; и особенно справедливо, как не знаю что другое, словом воздать благодарность Слову за словесные (науки). Итак, откуда пришла тебе эта идея, о легкомысленнейший и ненасытнейший из всех,- лишить христиан (доступа) к словесности?..12 Если хочешь, мы сами представим причину этого. После столь многих противозаконных злодейств надлежало тебе наконец дойти и до этого, и явно напасть на самого себя, чтобы там, где ты хотел отличиться смекалкой, самому того не замечая, опозориться и продемонстрировать свое безумие... "Наши,- говорил он,- словесные науки и эллинская культура (hoi logoi kai to hellēnizein), так же, как и почитание богов, а ваш (удел) - необразованность и грубость, и в вашей мудрости нет ничего, кроме "веруй!"...13

 

     Не только античная словесность, но и вся мировая цивилизация является достоянием христианской Церкви, считает Григорий Богослов. Вместе с Оригеном и Григорием Нисским он убежден, что египетские сокровища, под которыми аллегорически понимается языческая ученость, не должны быть оставлены "новым Израилем"-христианами в руках "египтян"-язычников; христианам следует "заимствовать" их, т.е. ассимилировать, усвоить, сделать своими, при этом, разумеется, отвергнув идолопоклонство:

 

Заимствуй у египтян сосуды золотые и серебряные, с ними иди; запаси на путь чужие сокровища, лучше же сказать - свои собственные... А что? Неужели оставишь египтянам и сопротивным силам то, что они неправедно нажили и еще неправеднее расточают? Оно не им принадлежит; они силой похитили его у Сказавшего: "Мое серебро и Мое золото;14 Я отдам его тому, кому захочу". Вчера оно принадлежало им, ибо так было попущено. А сегодня Владыка приносит и отдает его тебе, чтобы ты употребил его ко благу и во спасение. Приобретем себе друзей богатством неправедным, чтобы, когда обнищаем, мы могли возвратить это себе в день Суда.15 Если ты Рахиль или Лия, душа патриаршая и великая, укради у своего отца и идолов, которых найдешь - не чтобы сохранить их, но чтобы уничтожить.16

 

     Итак, языческая ученость не принадлежит язычникам: их мудрость - не их собственная, но Христа, Божественного Логоса, у Которого они похитили ее, а теперь должны вернуть христианам. Эта идея на христианской почве не нова: у писателей II-III вв., в частности у Климента Александрийского, была целая теория о том, что античная философия и мифология - ни что иное, как искаженное Писание Ветхого Завета, из которого эллины украли свои учения.17
     Надо отметить, что в раннехристианской письменности достаточно часто говорилось о том, что человеческая цивилизация, искусство и культура имеют демоническое происхождение и появились в результате отпадения человека от райского блаженства: именно среди потомков Каина, который "пошел от лица Господня",18 появилось градостроительство, скотоводство, музыка и производство орудий труда.19 В соответствии с этим взглядом Иоанн Златоуст говорил, что "города, искусства, одежды и множество остальных нужд... принесла смерть вместе с собою".20 А в Беседах Макария Египетского проводится мысль о том, что мудрецы, философы, писатели, поэты, художники, скульпторы, архитекторы и археологи были "пленниками и рабами лукавой силы" и творили под воздействием "поселившегося внутри них змия", то есть диавола.21
     Однако многие церковные писатели указывали и на положительные аспекты человеческой цивилизации и культуры, считая, что христианство, хотя и отмежевывается от язычества, может заимствовать из языческой культуры все полезное. Климент Александрийский, в частности, воспринимал цивилизацию и культуру как плод творчества человека под водительством Божественного Логоса. Все светские науки, по мнению Климента, имеют небесное происхождение: "Писание общим именем мудрости называет вообще все мирские науки и искусства, все, до чего ум человеческий мог дойти... (ибо) всякое искусство и всякое знание происходит от Бога".22 Климент включает медицину, музыку, скульптуру, пение, искусство "притираний",23 резьбу по дереву, научные изыскания, поэзию, диалектику и философию в число искусств, имеющих небесное происхождение.24
     Именно такой взгляд на цивилизацию и культуру был близок Григорию Богослову. Он считал, что ни одна нация, ни одна религия, ни одна философская школа не вправе присваивать себе монополию на культуру, науку и искусство, которые являются достоянием всего человечества. Для Григория подлинным творцом человеческой культуры является сам Бог; люди творческих профессий, созидающие мировую цивилизацию - лишь орудия в Его руках:

 

Как язык не принадлежит исключительно его изобретателям, но всем, кто пользуется им, так точно и искусство и всякое занятие, какое только можешь себе представить. И как в искусной музыкальной гармонии каждая струна издает различный звук, одна - высокий, другая - низкий, так и в этих (искусствах) Художник и Творец-Слово, хотя и поставил различных изобретателей различных занятий и искусств, но все дал в распоряжение всех желающих, чтобы соединить наc узами общения и человеколюбия и сделать нашу жизнь более цивилизованной (hēmerōteron). И после этого ты говоришь, что эллинская (культура) принадлежит тебе?25 Но скажи, разве не финикийцы (изобрели) грамоту или, как некоторые (думают), египтяне, или евреи, которые были мудрее и тех, и других?.. Тебе ли (принадлежит) аттическое (красноречие)? А игра в шашки, арифметика и искусство считать по пальцам, система мер и весов, тактика ведения войны - чье это? Не эвбеян ли?.. Может быть, и поэзия - твоя (собственность)?26

 

     Григорий, как видим, готов включить даже игру в шашки (to petteuein) в число благ цивилизации. Различные виды искусства также вызывают восхищение Григория. В одном из стихотворений он с похвалой отзывается об искусстве дрессировщиков зверей:

 

...Послушай, чего достигло искусство.
Скворцы говорят подобно человеку,
Подражая чужому голосу, которому они научились,
Когда видели в зеркале изображение выточенного из дерева
Скворца и слышали голос человека-дрессировщика из-за зеркала.
И вороны также крадут звуки у человека. Когда же попугай,
Пестрый, с горбатым клювом, в своей клетке
Заговорит человеческим голосом, тогда он обманывает слух и самого человека.
Для лошадей вешают канаты, по которым
Они ходят. А страшная медведица ходит на открытом воздухе,
Сидит на судейском троне, словно некий умный судья,
Держит в лапах, как можно подумать, весы правосудия,
И зверь кажется имеющим ум.
А ведь это человек научил его тому, чему не научила природа!
Я видел также укротителя львов, сидевшего на спине у могучего льва
И рукой покорявшего силу зверя...
Видел я также тяжелого и огромного зверя с большими бивнями:
Сидящий на нем мальчик-индус при помощи палки заставляет его идти,
Разворачивая туда и сюда тело огромного слона.
Смел был тот, кто первым придумал укрощать зверя,
Наложил ему ярмо на шею и заставил везти огромную колесницу.27

 

     Все эти тексты характеризуют широту и открытость Григория: он с уважением относился ко всему, что свидетельствует о превосходстве человека над бессловесными существами, что выявляет силу человеческого разума, будь то цирковое искусство, игра в шашки, другие виды искусства, гуманитарные и естественные науки, риторика и литература, поэзия и музыка. Идеалом Григория был человек разума - христианин высокой интеллектуальной культуры, энциклопедической образованности, отличающийся обширными познаниями в разных областях и открытым взглядом на мир. Спсобность разумного мышления (logos) роднит человека с Божественным Словом (Logos). В стихотворениях Григория немало строк посвящено восхвалению разума и учености. "Светильником всей своей жизни признавай разум (logos)",- говорит он.28 "Ничего не считай лучше учености",- пишет он в другом месте.29
     Однако Григорий любил подчеркивать, что образованность не является самоцелью: она нужна для того, чтобы привести человека к богопознанию и послужить его возрастанию в вере. В наставлении, написанном от имени Никовула к его собственному отцу, Григорий говорит о том, как изучение литературы, риторики, истории, грамматики, этики и точных наук ведет человека к познанию Бога:

 

О отец, одного лишь желаю вместо всего - овладеть искусством слова.
Прекрасна пламенная сила риторики в народных,
Судебных и похвальных речах.
Прекрасен ум, наполненный (познаниями в области) истории. Ибо история -
Это совокупность мудрости, ум многих. Немаловажна и
Грамматика, полирующая слово и нрав варварский,
Прекрасно приходящая на помощь благородному языку Эллады.
(Важны) состязания в логическом искусстве...
А также (наука, при помощи которой) добродетельные созидают хорошие нравы...
(Важно) и то, что мудрые мужи парящим умом и тонкими изысканиями,
Отыскали в глубинах, один - одно, другой - другое,
И предали книгам.
Они нашли природу воздушных, земных, морских
И небесных (существ), и сверх всего - ум неизреченного Бога;
(То есть) как Он ведет мир, куда ведет, и каков будет конец
Всего мира (kosmos), украшенного (kekasmenos) многими красотами (kosmois)...
Изучив все это в юности,
Я отдам ум Божественному Духу...
Взгляни на великого деда моего по линии матери: как обо всем
Украшенный многообразными знаниями, которые он собрал
Со всех концов земли, пребывая среди многих народов,
Последним ключем своей учености (logōn) он сделал Христа...30

 

     Юноша, от имени которого говорит Григорий, горит жаждой расширить свой кругозор не только благодаря учебе: его тянет к путешествиям, к знакомству с иными народами, с различными культурами. Но все это, собранное отовсюду, он желает поставить на службу христианству и духовной жизни. Несомненно, слова Никовула отражают устремления и опыт самого Григория, который много путешествовал в поисках мудрости и который на склоне лет, вспоминая юность, писал о себе:

 

Одна слава была для меня приятна - преуспеть в науках (logōn), которые собрали
Восток и Запад, и слава Эллады - Афины.
Над этим я трудился много и долгое время, но и это,
Повергнув к стопам Христа, положил я перед Ним,
Чтобы оно уступило слову (logō) великого Бога, которое затмевает собой
Всякое утонченное и многообразное измышление (mython) человеческого ума.31

 

     Итак, античная ученость, светская словесность и вся внехристианская культура отходят на второй план, когда человек соприкасается со Христом. По сравнению со "словом" (logos) Божиим всякое человеческое слово есть не более, чем миф, басня, измышление (mythos). Но изучение античной философии, мифологии, поэзии и прочих наук необходимо для того, чтобы положить их к стопам Христа. В этом - основной пафос всех текстов Григория Богослова, посвященных восхвалению учености.
 
 
 


     1 1 Кор.2:4-5. ^

     2 1 Кор.1:20-21. ^

     3 1 Кор.1:22-23. ^

     4 Св. Григорий Чудотворец. Благодарственная речь Оригену, VI-XV (VI, VIII, XIII, XV). ^

     5 Советы юношам 3-4 (PG 31,569). ^

     6 Ср. Ориген. Письмо к Григорию Чудотворцу. ^

     7 Исх.12:35-36. ^

     8 Жизнь Моисея (PG 44,345). ^

     9 Сл.43,11,1-29; SC 384,136-140 = 1.609. ^

     10 О значении классической образованности и риторики в жизни Григория Богослова существует обширная литература. Упомянем, в частности, Gugnet. Rhétorique; Lercher. Personlichkeit; Ruether. Gregory. О влиянии классической образованности на трех Великих Каппадокийцев см. Pelikan. Culture. ^

     11 Немейская ода 1,82-83. ^

     12 Имеется в виду известный Эдикт Юлиана об учителях (см. главу I нашей книги). ^

     13 Сл.4,100,3-102,3; SC 309,248-250 = 1.110. ^

     14 Агг.2:8. ^

     15 Ср. Лк.16:9. ^

     16 Сл.45,20-21; PG 35,652. Ср. Исх.31:19, 31-35. ^

     17 Ср. Климент Александрийский. Строматы 2,1; 2,5 и др. ^

     18 Быт.4:16. ^

     19 Быт.4:17-22. ^

     20 Книга о девстве 15 (PG 48,545). ^

     21 Беседа 45,2 (ed.Dorries, 297). ^

     22 Строматы 1,4. ^

     23 Т.е. втирания мазей и массажа. ^

     24 Там же. ^

     25 Григорий обращается к Юлиану Отступнику, который, в частности, писал в трактате "Против галилеян": "Вы, конечно, понимаете разницу между вашим и нашим образованием. В вашей школе вы никогда не сделаете человека ни мужественным, ни добродетельным, между тем при нашей системе всякий становится лучше. Посмотрите на ваших детей, которые воспитываются на чтении ваших священных книг. Если в зрелом возрасте они не будут рабами, сочтите меня лгуном и маниаком". Цит. по: Успенский. История, 89. ^

     26 Сл.4,106,8-108,1; SC 309,258-260 = 1.112-113. ^

     27 PG 37,627-638 = 2.165-166. ^

     28 PG 37,909 = 2.231. ^

     29 PG 37,944 = 2.231. ^

     30 PG 37,1510-1512 = 2.270-271. ^

     31 PG 37,977 = 2.54. ^


 

Семинарская и святоотеческая библиотеки
Пожелания, исправления и дополнения присылать по адресу: otechnik@narod.ru

Вернуться к оглавлению раздела | Перейти к главной странице