О святости и духовности

      Мы исповедуем, что Церковь свята. И апостол Павел говорит всем христианам: "Вы святы". Церковь свята - это ясно и понятно, но утверждение, что все христиане святы, даже приобщаясь к святости Церкви, ставит перед нами серьезный вопрос. Глядя на себя самого и на людей вокруг, мы не можем с этим согласиться.
      Начнем со святости Церкви. Святость Церкви заключается в том, что она место, где Бог в Своей полноте присутствует среди своего народа. Христос-Богочеловек, как человек и как Бог заполняет собою Церковь. Во Христе и в Духе Святом мы являемся уже не приемными, а как бы родными детьми Бога и Отца. Эти дерзновенные слова принадлежат св. Ерму. И в этом смысле мы можем сказать, что Церковь свята святостью Бога, Который в ней живет и действует. А что же о нас самих сказать? Мы в какой-то мере приобщаемся этой святости в зависимости от нашей верности, от нашего врастания в тайну Церкви и в тайну Бога. Но когда апостол Павел говорит о том, что все христиане святы, он совсем не имеет в виду, что мы уже достигли святости, не говоря о святости Христовой, а даже тех святых, которых Церковь почитает. Святость начинается в момент, когда мы посвящены Богу, когда мы добровольно принесены ему в дар, когда мы добровольно становимся Его собственностью.
      Мы постоянно говорим о духовности, думая, что человек (не только святые, но и мы сами грешники) может жить одним духом, забывая, что в человеке есть и душевность и телесность. И вот тут надо понять, что следует подразумевать под словом "духовность". Духовность - это не достижение, а путь. Духовность заключается в том, что Святой Дух действует в нас, потому что мы Христовы, и в силу этого мы постепенно возрастаем действием Святого Духа. Это значит, что мы должны соединиться со Христом, соединиться с Духом Святым всем существом, а не только той стороной нашего бытия, которая уже сродни Богу, не только духом нашим. Св. Серафим Саровский говорит, что мы можем достигать святости благодаря решимости. А решимость - это область воли, это область ума, сознания. В этом случае наша душевность играет не последнюю роль. Наш дух без того, чтобы наша душевность участвовала в его возрождении и восхождении к Богу, не может с места сдвинуться.
      Часто, вместо того, чтобы совершать подвиг душевный, мы как бы обращаемся к Богу со словами: "Господи, сделай за меня то, чего я не собираюсь делать ради Тебя, или то, чего я не могу сделать, потому что у меня не хватает ни решимости, ни вдохновения". Нет, в нас есть этот душевный момент, который требуется для того, чтобы загорелся дух, и Бог мог бы с нами все глубже соединиться.
      Но речь идет не только о душевности и о духовности, о духе и о душе, речь идет еще о человеческом теле. Тело человека было создано Богом для того, чтобы быть вместилищем его души и его духа. Наше тело призвано быть таким же святым, как наш дух, и должно быть пронизано до самых глубин Божественной благодатью. Св. Силуан Афонский в одном из своих писаний говорит, что благодать Божия касается сначала нашего духа веянием Святого Духа, действием Святых Таинств, приобщенностью нашей к Богу, когда мы отдаемся Ему всецело, а потом, когда наш дух загорелся, это пламя постепенно пронизывает душевность нашу. Мы делаемся способными принимать решения, которые иначе мы не могли бы принимать: мы делаемся способными понимать вещи, которые иначе мы не могли бы понять во свете той благодати, которая уже осияла наш дух. Когда человек доходит до какой-то полноты приобщенности к Богу, относительной, конечно, полноты, то эта благодатность сходит и пронизывает наше тело. И этим объясняется то, что часто телеса святых остаются нетленными, и их не касается растление. Это говорит о том, что святость начинается с момента, когда мы всецело отдаем себя Богу. Она возрастает по мере того, как мы решительно боремся со всем тем, что нам мешает быть Божиими друзьями и учениками Христа, храмами Святого Духа и пронизывает нас до конца. И тут, может быть, стоит подумать о том, что совершается в наших человеческих отношениях.
      Часто люди думают, что они могут поддерживать другого человека только духовно, забывая свою душевность и свою телесность, что они только будут молиться о своем ближнем и довольно с них. А он, может быть, нуждается во многом другом, в душевной помощи, в телесной помощи. И тут мы должны понять, что по мере того, как мы хотим жить духом, мы должны раскрываться к нашему ближнему той стороной нашей душевности, которая уже очищена. В Евангелии об этом ясно говорится: наши мысли должны постепенно очищаться. Мы должны бороться за то, чтобы никакая грязь, никакое тление, никакая нечистота, никакая неправда, ложь не проникали в нашу мысль. Вы скажете: "Как же это может быть? Я на опыте знаю, что это не так. Вот я становлюсь на молитву, и как только я начинаю молиться, в меня откуда-то начинают вливаться всякие мысли, воспоминания, воображения, фантазии, иногда даже просто богохульные мысли".
      Даже Иоанн Лествичник говорит, что как только мы становимся на молитву, бес подползает к нам и нашептывает все, что может нас отвлечь от молитвы. Но нам не надо этим смущаться. Надо просто ему сказать: "отойди, не теряй времени, я буду все равно продолжать молиться". И после этого надо повторять тот отрывок молитвы, который был осквернен нечистыми мыслями, повторять его раз за разом. Если мы будем это делать постоянно, то, по словам одного подвижника, бес увидит, что, чем больше он на нас нападает, тем больше мы молимся, и отойдет от нас.
      В жизнеописании одного из подвижников приводится рассказ о том, как одному монаху было поручено совершение таинства крещения. Как только он приступал к крещению женщин, в нем поднимались блудная страсть и скверные мысли. Он обратился к св. Иоанну Крестителю со словами: "Святой Иоанн, ты был чист от всякой порочной мысли. Помолись Богу, чтобы Он и меня освободил от этой нечистоты, чтобы мне не осквернять то дело, которое я совершаю". Святой Иоанн Креститель ему явился и сказал: "Я могу тебя освободить от этого борения, но если я это выпрошу у Бога, то ты потеряешь венец мученичества. Продолжай бороться. Борись против всех этих нечистых мыслей, против этих образов, против восстания плоти в тебе самом. Борись беспощадно. Рано или поздно благодать Божия, которую ты призываешь, победит в тебе, и тогда ты получишь венец мученический". И этот монах продолжал крестить, он боролся, боролся до дня, когда вдруг оказался свободным от всякой нечистой мысли и мог крестить так, как крестил святой Иоанн Креститель в водах Иордана.
      Поэтому и нам не надо смущаться тем, что вползает в нашу душу, что в тот момент, когда мы молимся Богу, когда Господь проливает в нее Свой свет, вдруг мы начинаем видеть в нашей душе такую тьму, такую нечистоту, такую скверну, которую мы раньше в ней не ощущали и не видели. Надо помнить, что наше тело, наша душа, наш дух составляют одно целое, которое мы постепенно должны включить в тайну Божию. Тогда человек становится цельным, тогда его телесность пронизывается благодатью с такой силой, с какой пронизывается его дух. Вспомните видение Мотовилова, когда он разговаривал со святым Серафимом Саровским. Он увидел, как лицо святого Серафима сияло, как сияли его одежды, как весь он воссиял, подобно тому, как на Фаворе воссиял Христос в тот момент, когда Он говорил с Моисеем и с Ильей о грядущем Своем страдании. Тогда Он просиял так, что даже одежда Его воссияла такой белизной, которой, как говорится в Евангелии, не один белильщик не может достигнуть. Это обстоятельство обращает наше внимание на то, что мы, как душевно и духовно, так и телесно должны быть пронизаны благодатью, и мы не должны бояться той борьбы, которая в нас совершается.
      Борьба - это момент, когда мы можем сказать: "Господи, неужели Ты мне доверяешь настолько, что можешь поручить эту борьбу с сатаной, со злом, которое во мне еще не исчерпано?" Это момент, когда мы можем радоваться тому, что Бог дает нам возможность за Него, вместе с Ним бороться и побеждать. И когда мы побеждаем зло в себе, мы побеждаем его вообще, потому что пораженный нами диавол тем самым оказывается пораженным для всей вселенной. Когда какой-нибудь грех исцелен в нас, то есть ничего не осталось от этого греха, и только наша цельность выросла в полноту своей меры, мы можем сказать, что теперь это зло умерло для всей вселенной. Поэтому, встречаясь в нашей жизни с духовной борьбой, с душевным искушением или телесной болезнью, не с обыкновенной болезнью, а с тем, что грех начинает в нас действовать с новой силой, мы должны благодарить Бога.
      Мы можем помнить еще одно, чрезвычайно важное обстоятельство: не тело является причиной и источником зла в нас. Один из подвижников совершенно ясно говорит, что тело является страдальцем, мучеником, оно является жертвой той неправды, которая в нас живет и душевно, и духовно. И когда мы говорим о телесных, плотских грехах, то имеем в виду, что греховность наша, живущая в душевности и в духовности, порабощает наше тело, оскверняет его. Каяться должно прежде всего не тело, а душа наша. И это очень важно, потому что слишком часто мы думаем о нашем теле как об источнике искушения или зла: а этот источник - в нашей неочищенной, непросвещенной душевности, еще не до конца разгоревшейся духовности.
 

Полезная информация: