Семинарская и святоотеческая библиотеки

Семинарская и святоотеческая библиотеки

Семинарская и святоотеческая библиотеки

     Что такое движение, об этом было сказано раньше;  формы же, состояния и

место, в  которые  движутся движущиеся [тела],  неподвижны,  как,  например,

знание и  теплота. Однако может возникнуть затруднение: если  состояния суть

движения, а белизна -- состояние, тогда произойдет изменение в движение. Но,

по-видимому,  не белизна  [как свойство)  есть  движение, а побеление.  Но и

среди  этих  [неподвижных  целей] одно существует  по  совпадению, другое по

частям и в отношении чегонибудь иного, а третье первично и  не в отношении к

[чемунибудь]  иному.  Так,  например, белеющее превращается  в  мыслимое  по

совпадению  (так как цвету случайно пришлось  стать  предметом мысли),  а  в

цвет, поскольку  белое есть "часть", (т. е.  видовое различие], цвета  (и  в

Европу, потому что Афины часть Европы), в белую же окраску само по себе.

     Итак,  в  каком смысле  происходит движение само по  себе,  в каком  по

совпадению и в отношении другого, как для движущего, так и для движимого, --

это  ясно,  а  также  [ясно],  что движение [происходит]  не  в  форме, а  в

движущемся [предмете],  способном к актуальному движению. Оставим  изменение

по  совпадению в  стороне: оно  встречается  во всех  [предметах]  всегда  и

всякого  рода, а изменение не по совпадению  (происходит] не во  всех,  но в

противоположных и промежуточных  между ними и  в противоречивом. Убедиться в

этом можно  путем  рассмотрения частных случаев. Изменение из промежуточного

[происходит следующим  образом]: оно  пользуется  им как  противоположным по

отношению  к  каждому [из  крайних  членов  противоположности),  так  как  в

некотором  смысле  промежуточное  есть каждое из  крайних. Поэтому и  оно по

отношению к крайним  и  те по отношению к нему считаются в некотором  смысле

противоположностями; так, например, средний [по  высоте] тон будет низким по

отношению к самому высокому и  высоким по отношению к самому низкому и серое

(покажется] белым по отношению к черному и черным по отношению к белому.

     Так  как всякое  изменение происходит из чего-нибудь во что-нибудь (это

показывает и название, так как  оно указывает нечто после другого и, с одной

стороны, предшествующее,  с  другой -- последующее), то  изменяющееся  может

изменяться  четверояким  образом:  или  из  субстрата  в  субстрат,  или  из

субстрата в не субстрат, или из не субстрата  в субстрат или, [наконец],  из

не субстрата в  не субстрат; субстратом же (в данном случае]  я называю  то,

что  выражается  утвердительным  суждением.  Таким  образом,  из  сказанного

следует,  что необходимо существуют  три  [вида]  изменений: из  субстрата в

субстрат, из субстрата  в не субстрат и из не субстрата в субстрат,  так как

из не субстрата  в  не субстрат  изменения  не бывает вследствие  отсутствия

противопоставления:  ведь  [в этом случае]  нет  ни  противоположностей,  ни

противоречия.

     Изменение  из   не   субстрата  в  субстрат,  находящийся  в  отношении

противоречия  (к  своему отрицанию],  есть  возникновение,  если  вообще  --

простое  [возникновение],  если  определенное,  то  [возникновение  чего-то]

определенного (например, [изменение] из не-белого в белое есть возникновение

белого,   а  изменение   из  несуществующего   вообще   в   сущность  [есть]

возникновение  вообще,  поскольку  мы   говорим  вообще  "возникает",  а  не

"чтонибудь  возникает").  Изменение  из   субстрата  в  не   субстрат   есть

уничтожение: вообще -- из сущности  в небытие, а  определенное [уничтожение]

-- в противолежащее отрицание [чего-то определенного] так же, как  сказано и

о возникновении.

     И  вот,  если  [термин]  "несуществующее" имеет  несколько значений,  и

[несуществующее]  ни в смысле (ошибочного] сочетания или разделения не может

находиться  в  движении,  ни  в смысле находящегося  в  возможности, которое

противолежит вообще существующему актуально (ибо хотя для  "не белого" и "не

доброго" допустимо все же  двигаться по  совпадению,  ведь "не белое"  может

оказаться   человеком,  однако  для  того,  что  вообще  не  есть   что-либо

определенное, --  ни в коем случае); следовательно, несуществующее не  может

находиться в движении.  Если  же это так, то  и возникновение не  может быть

движением:  ведь  возникает  несуществующее.   Если   даже  возникновение  и

происходит  чаще  всего  по  совпадению,  все-таки  правильно  сказать,  что

несуществующее  присуще возникновению  вообще;  то  же относится и к  покою.

Такие  трудноприемлемые   [положения]   получаются,  если   [признать,  что]

несуществующее движется, и если [к тому же] всякое движущееся тело находится

(в какомлибо] месте; несуществующее же не имеет  места, иначе оно находилось

бы  где-нибудь.  И  уничтожение, конечно, не  есть  движение: ведь  движению

противоположно   или   [другое]   движение,   или   покой,   а   уничтожение

противоположно возникновению.

     Так  как  всякое  движение  есть  некоторое  изменение  и  имеется  три

указанных  вида изменений, из  которых  возникновение и уничтожение не  суть

движения, как основанные  на противоречии,  то по необходимости одно  только

изменение из субстрата  в субстрат и  есть движение А  [исходный и конечный]

субстраты  или  противоположны [друг другу],  или лежат в  промежутке, ибо и

лишенность   должна   быть   взята  как   противоположность   и   выражаться

утвердительным суждением, например "голое", "беззубое", темное.

     Итак,  если  категории разделяются на  сущность,  качество, где, когда,

отношение,  количество  и  действие или претерпевание, то необходимо  должны

существовать  три  [типа]  движения  [движение]  качества,  количества  и  в

отношении места.



ГЛАВА ВТОРАЯ



     Для [категории] сущности движения нет, так как ничто существующее ей не

противоположно,  так же, конечно, и для отношения: ведь при изменении одного

[члена отношения] вполне допустимо утверждать, что  другой  не меняется, так

что  движение  обоих [будет]  по  совпадению.  Нет  также  движения  ни  для

действующего и претерпевающего, ни  для всего движимого и движущего, так как

нет  ни  движения  движения,  ни  возникновения   возникновения,  ни  вообще

изменения изменения.

     Прежде   всего  движение  движения  могло  бы  быть   двояким  образом.

Во-первых, как [движение] субстрата (как, например, движется человек,  когда

он  превращается  из бледного в  смуглое. Но  разве  таким  же образом может

движение нагреваться, охлаждаться, менять  место, расти  и убывать? Ведь это

невозможно,  так как  изменение  не  есть  какой-либо  субстрат).  Вовторых,

[движение движения  можно предполагать], когда  какойнибудь  другой субстрат

переходит  из  одного  изменения в  другой  вид, как, например,  человек  из

болезни  в здоровье.  Но  и  это возможно  только  по совпадению,  ибо  само

движение из одного  вида в  другой  есть изменение;  то  же  относится  и  к

возникновению,  и к возникновению  и  уничтожению,  только они изменяются  в

противолежащее одним способом,  а движение  -- иначе. Следовательно, человек

одновременно изменяется из здоровья в болезнь и из этого изменения в другое.

Ясно.  что,  когда  (человек]  заболел,  он  уже  должен  был  измениться  в

какуюнибудь сторону (возможно, однако, и наступление покоя).  И  далее,  это

[другое изменение] будет не всегда идти в любом случайном направлении, и оно

пойдет из  чего-нибудь  во  чтонибудь  другое; следовательно,  может быть  и

противолежащее изменение  --  выздоровление,  но  только по совпадению, как,

например,  происходит  изменение  из  воспоминания в  забывание, потому  что

субъект изменения один раз изменяется в знание, другой -- в незнание.

     Далее, если было  бы изменение изменения и возникновение возникновения,

то получился  бы бесконечный ряд [изменений и возникновений]. Действительно,

если [такое изменение] будет в последующем, оно необходимо [должно быть] и в

предыдущем; например,  если  возникло когда-нибудь простое возникновение, то

возникло и возникающее,  так что тогда не  было еще  просто возникающего,  а

нечто  возникающее  [как] уже возникающее,  и снова  оно когда-то  возникло,

следовательно, и тогда не  было  возникающего. А так  как в бесконечном  нет

ничего первого, то  первого [возникающего]  не будет,  а  следовательно,  не

будет  и следующего за ним;  в результате ничего не  сможет ни возникать, ни

двигаться, ни изменяться

     Далее, одному и тому же [предмету] присущи противоположное движение  (и

покой),  возникновение  и уничтожение,  так что  возникающее,  когда  станет

возникающим, тогда и уничтожается, но не  только что возникшее и не позже --

так как прежде должно существовать то, что уничтожается.

     Далее,  в  основе возникающего и изменяющегося должна  лежать  материя.

Какова  же  она  будет  [в  данном случае)?  Как способным  к  качественному

изменению [может  быть] либо тело, либо  душа, так  что именно [будет здесь]

возникающим: движение или возникновение? И опять-таки: что будет там, во что

[они]  движутся? Ведь движение  предмета  из  этого в это должно быть чем-то

определенным, а не просто движением и возникновением; как  же это будет  все

вместе? Обучение  ведь не  будет возникновением  обучения, следовательно,  и

возникновение  не  будет возникновением  возникновения и  вообще  чем-нибудь

чегонибудь.

     Далее, если существуют  три вида движения,  каждое  из  них  необходимо

должно иметь и природный субстрат,  и  то,  во  что  они движутся; например,

перемещение должно или качественно измениться или перемещаться

     Вообще  же,  так как  всякий предмет движется  трояким образом: или  по

совпадению,  или  какой-либо  частью, или  сам по себе,  то  изменение может

изменяться только по совпадению, например если выздоравливающий будет бегать

или учиться; а изменение по совпадению мы давно уже оставили в стороне.

     Так как не существует  движения ни сущности, ни отношения, ни действия,

ни   претерпевания,  то  остается  только  движение  в  отношении  качества,

количества  и места, ибо в  каждом  из них  имеется  своя противоположность.

Движение в отношении качества мы назовем качественным  изменением; это общее

наименование объединяет [обе  противоположности]. Я разумею под качеством не

то, что принадлежит к сущности (так как и видовое различие есть качество), а

то, что способно испытывать воздействие, в отношении чего [предмет] называют

подвергающимся  воздействию или не  подверженным ему.  Движение  в отношении

количества не имеет общего названия, соответственно же каждому [направлению]

-- рост и убыль, именно движение в направлении законченной величины -- рост,

а в противоположном -- убыль. Движение в отношении места не имеет ни общего,

ни  частных названий  --  назовем  его  перемещением, хотя  о  перемещении в

собственном смысле слова говорится только тогда, когда тела, меняющие место,

не  могут сами  остановиться, и о тех, которые не  сами  передвигают  себя с

места на место.  Изменение [в пределах] одной и  той же формы к большей  или

меньшей [степени] есть качественное изменение.  Ведь  движение происходит от

противоположного к противоположному или  вообще, или определенным образом, и

вот  движение,  идущее  к меньшей  степени, будет  называться  изменением  в

противоположное,  к большей  степени -- от противоположного  в прежнее.  Нет

никакого различия, происходит ли изменение вообще или  определенным образом,

только   в   последнем   случае   должны   быть   в   наличии   определенные

противоположности,  а  большее  или меньшее  означает  наличие  большей  или

меньшей противоположности.

     Из сказанного ясно, что существуют только эти три [вида] движения.

     [О  неподвижном]  Неподвижное  --  это  и  то,  чему вообще  невозможно

двигаться, как звуку быть видимым, и то, что в течение  длительного  времени

лишь  едва сдвигается  или  [крайне]  медленно приходит в  движение  --  так

называемое трудноподвижное, и то,  [наконец],  что  по  природе  способно  к

движению, но  не двигается ни в то время, ни в  то место, ни таким  образом,

как  должно [ему] двигаться по природе,  только одно это из всех неподвижных

тел   я   называю  покоящимся;   так  как  покой   противоположен  движению,

следовательно, он  будет лишенностью носителя  [движения]. Итак,  что  такое

движение и покой, сколько [имеется] видов изменения и каковы движения -- это

ясно из сказанного.



ГЛАВА ТРЕТЬЯ



     После  этого  скажем,  что  значит "вместе" и "раздельно" и  что  такое

"касание",   "промежуточное",    "следующее   по   порядку",   "смежное"   и

"непрерывное" и каким [вещам] по природе каждое из них присуще.

     "Вместе"  я  говорю  о  таких  предметах,  которые  в  отношении  места

находятся  в одном первом месте, "раздельно" -- которые [находятся] в разных

[местах],  "касаться"  --  о  таких  [предметах],  края которых  [находятся]

вместе.  Так  как  всякое  изменение  происходит  между  противолежащими,  а

противолежащими могут быть противоположности [в собственном  смысле слова] и

противоречия,  причем  в  противоречии  нет ничего  среднего,  то ясно,  что

"промежуточное" может быть только между противоположностями. "Промежуточное"

-- первое, к чему свойственно приходить изменяющемуся [телу], прежде чем оно

превратится в последнее при  непрерывном изменении согласно [своей] природе.

Это  "промежуточное"  требует  по  крайней  мере  трех  [вещей].  А  именно,

последним в изменении будет противоположное, а  непрерывно  движется то, что

не  обнаруживает никакого разрыва или [может быть] самый малый разрыв  -- не

во  времени,  а в предмете  движения (ничему  ведь не  мешает  разрыв, когда

немедленно после самой низкой ноты зазвучит самая высокая) Это же очевидно в

перемещениях  и  других изменениях. Противоположным по  месту будет наиболее

отстоящее от него по прямой линии, так как  [прямая линия -- это наименьшая,

а  только]  наименьшая  [линия  точно]  определена, мерой  же  [должно быть]

определенное.

     "Следующим  по порядку" [называется предмет],  находящийся за начальным

по  положению или  по  природе или отделенный от  него другим способом, если

между ним и тем, за чем он  следует, не  находится  в промежутке [предметов]

того же рода (например, линии или линий в случае линии, единицы или единиц в

случае  единицы, дома  в случае дома), но ничто не препятствует находиться в

промежутке чему-нибудь иному, ибо "следующее" следует за чем-то определенным

и находится  после него: ведь единица не следует за двумя и первое новолуние

за вторым, и наоборот.

     "Смежное" есть то, что,  следуя за  другим, касается его. "Непрерывное"

есть  само по себе нечто смежное, я говорю о непрерывном,  когда граница, по

которой соприкасаются оба следующих друг за  другом предмета, становится для

обоих  одной и  той  же и,  как  показывает название,  не прерывается, а это

невозможно,  пока у них существуют два края. Из этого определения ясно,  что

непрерывность  имеется  в  таких  вещах,  из  которых  путем  касания  может

получиться нечто единое, и как соединяющее становится,  пожалуй, единым, так

и  целое будет единым, например  соединенное гвоздем,  клеем,  прижатием или

приращением.

     Очевидно  также,  что  первоначальным (среди  всех  этих понятий] будет

"следующее  по порядку", так  как соприкасающееся должно следовать  [одно за

другим], а "следующее по порядку"  не все  соприкасается (поэтому и  в вещах

первичных по своему значению, например в числах, следование по порядку есть,

а касания нет). И если [имеется] непрерывность, должно быть касание, если же

(имеется] касание, непрерывности еще нет: ведь нет необходимости, чтобы края

предметов, если находятся вместе, сливались в одно, но если  они сливаются в

одно, то необходимо [находятся] вместе. Поэтому срастание бывает последним в

возникновении,  так  как  для  срастания краев  необходимо  их  касание,  но

касающиеся друг друга края  не все срослись; там же, где нет касания, нет  и

срастания. Следовательно, если, как говорят, существуют обособленные точки и

единицы, то  единица и  точка  не могут быть тождественными, так  как точкам

присуще касание,  единицам же -- следование  друг за другом;  и в промежутке

между  точками  может находиться чтонибудь  (ведь всякая линия  лежит  между

[двумя] точками),  для  тех  же  такой необходимости  нет;  между двойкой  и

единицей нет ничего промежуточного.

     Итак,  что такое  "вместе",  "раздельно",  "касание",  "промежуточное",

"следующее по порядку", "смежное" и "непрерывное" и что  присуще  каждому из

них, обо всем этом сказано.



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ



     Движение называется единым в нескольких значениях, так как мы говорим о

едином  в   различном  смысле.  Движение   одного  рода  определяется  видом

категории,  [под которую  оно  подпадает], (так, перемещение  одного рода со

всяким  [другим]  перемещением;  качественное  же  изменение  и  перемещение

разного  рода). Движение одного  вида  то, которое,  принадлежа одному роду,

относится к неделимому виду. Например,  существуют различия в цвете, поэтому

почернение  и   поселение  различны   по  виду;  однако  побеление  по  виду

тождественно со всяким [другим] побелением, так же как и всякое почернение с

[другим]  почернением. Различий  белизны  не  существует,  поэтому побеление

едино по виду со всяким [другим] побелением.  Если же  существуют  кое-какие

[движения], которые одновременно являются  родовыми и видовыми, то очевидно,

что в некотором отношении они будут одного вида, а в прямом смысле нет: так,

например, обучение,  поскольку  оно наука,  --  вид  постижения, но как  род

объемлет различные науки.

     Можно поставить вопрос, будет ли движение  по виду единым, когда один и

тот же предмет из одного [состояния] изменяется в то же самое, например если

точка, выходя  из  определенного  места, снова  и снова возвращается в то же

место. Если  это так,  круговое движение  будет  тождественно с движением по

прямой   и  вращение  с  поступательным   движением;  или  (можно   считать]

установленным,  что  движение  различно,  если путь его различен по виду,  а

окружность отлична по виду от прямой?

     Итак, по роду и виду движение едино в таком смысле; подлинно  же единым

[следует считать] движение, единое по сущности и по  числу; каким  оно будет

--   это   станет   очевидно   из   [следующего]    разбора.   Имеются   три

[обстоятельства], в отношении которых мы говорим о движении: "что" движется,

"в  чем" и  "когда".  Я имею  в  виду,  что  необходимо  должно  быть  нечто

движущееся, например человек  или золото [?], далее, то, в чем оно движется,

например  место  или  состояние  [предмета], и когда [именно],  так как  все

движется  во  времени.  Из них  единство по роду  и  виду  заключается в том

предмете,  в  котором  происходит  движение,  смежность  --  во  времени,  а

собственно единство  [движения] -- во всех трех;  ибо  и "в чем" должно быть

единым и неделимым, например определенный вид,  и "когда", например единое и

безостановочное время,  и  движущийся  [предмет]  должен  быть единым  не по

совпадению, как,  например,  бледное  становиться смуглым,  а  Кориск ходить

(Кориск и бледное  -- единство, но только по совпадению),  и  не должен быть

общим: возможно ведь двум лицам выздороветь одним  и тем  же выздоровлением,

например  от воспаления глаз, но это не будет одним и тем  же [движением], а

только [движением] одного вида. А если Сократ испытывает одинаковое  по виду

качественное изменение, но [сначала] в одно время, а  затем снова в другое и

если возможно тому,  что исчезло, снова  возникнуть единым  по числу; то  [и

изменение] будет тождественным и единым, если же нет -- тождественным, но не

единым.  Сходное затруднение  [представляет  вопрос):  может ли  здоровье  и

вообще свойства и состояния тел быть по своей сущности едиными: ведь [тела],

обладающие ими, очевидно, движутся и текут. Если же здоровье сегодня утром и

в настоящий момент одно и то же, то почему, когда [человек] утратил и  снова

вернул здоровье,  нынешнее и  прежнее [здоровье] не будет  единым по  числу?

Ведь отношение  то  же самое, разница только в том, что, если не  считать их

двумя, необходимо, чтобы  они  были тем  же самым  как  по  числу, так и  по

состояниям; ведь у того, что одно по  числу, будет одна деятельность. Но, [с

другой  стороны,]  если состояние  одно,  то деятельность, может быть,  и не

будет казаться единой (ведь когда [человек]  перестает  ходить, то  хождения

уже нет; [оно  будет]  снова,  когда [человек] пойдет).  Следовательно, если

[здоровье] одно и то же, то станет возможным для одного и того же [предмета]

несколько  раз  исчезать  и  существовать. Впрочем,  эти  трудности лежат за

пределами настоящего исследования.

     Так  как всякое  движение  непрерывно, то  необходимо, чтобы и подлинно

единое движение было  непрерывным, если только  всякое [движение]  делимо, а

если  непрерывно,  то единым. Ведь не всякое движение образует непрерывность

со всяким  другим, так же  как не всякая случайная вещь с любой случайной, а

только те,  концы  которых соединяются  в одно.  Концы же  бывают не  у всех

вещей,  у  других они  разного вида  и только  одинаковы по названию;  каким

образом, например, может соединиться в одно конец линии и прогулки? Смежными

могут быть и [движения]  разного вида и рода, так как [может случиться, что]

после  бега [человека]  сразу  же  залихорадит,  и  перемещение  может  быть

смежным, но не непрерывным  -- подобно факелу,  передаваемому из рук в руки;

непрерывным же [оно] не будет:  ведь  [нами] установлено, что непрерывно то,

концы которого соединяются воедино. Таким образом, смежные и следующие  друг

за  другом  [вещи]   непрерывны  только  во  времени,  непрерывными  же   [в

собственном смысле называются вещи, непрерывные] по движению, а  это  [имеет

место  тогда],  когда  концы обоих [движений]  совпадают.  Поэтому  подлинно

непрерывное  и  единое движение должно  быть  тождественным  по  виду,  быть

движением единого  предмета  и  в единое время -- в единое  время  для того,

чтобы  в промежутке не было  неподвижности (так  как  в перерыве  необходимо

[наступает] покой. Следовательно,  там, где  в  промежутке  [имеется] покой,

[существует]   несколько  движений,  а  не  одно;  так  что   если  движение

прерывается  остановкой,  оно не едино  и не непрерывно; а прерывается  оно,

если в промежутке [проходит  некоторое] время). В [движении же] не едином по

виду,  даже  если оно  не прерывается, время  единое, а  движение  [все  же]

разного вида,  так как единое движение  должно  быть  движением одного вида,

последнее  же  не обязательно должно быть подлинно  единым.  Итак, что такое

подлинно единое движение, об этом сказано.

     Далее, единым  [движением]  называют  также  законченное  [движение] --

будет ли оно [законченным] в отношении рода, вида или сущности; так же как и

во  всем прочем, законченное и целое относятся к  единому. Бывает, [однако],

что  и незаконченное  [движение]  называется единым, если только  оно  будет

непрерывным.

     Наконец,  в  ином   значении  помимо  указанных  называется   единым  и

равномерное движение. Неравномерное движение таково,  что не кажется единым;

таким  [кажется]  скорее  равномерное,  как,  например,  прямолинейное,  ибо

неравномерное   [движение]  разделимо  [на  участки,  отличающиеся  один  от

другого];  различие  при этом сводится к большей и меньшей степени.  Всякому

движению  присущи равномерность или  ее отсутствие, так  как и  качественное

изменение  может  происходить  равномерно,  и  перемещение  может  идти   по

равномерному пути, например кругу или прямой; то же (относится) к увеличению

и уменьшению. Различия же в неравномерном [движении] зависят иногда  от пути

движения: движение  не  может  быть  равномерным, если оно происходит не  по

равномерной  величине,  например ломаной  [линии],  или  по спирали,  или по

другой  величине,  у которой  любая  часть  не подходит  к  любой. Иногда же

неравномерность  не  зависит  ни  от  места,  ни  от  времени,  ни  от  цели

[движения],  а  от  того, как  происходит  [само  движение],  а  именно  она

определяется  иногда  быстротой  или  медленностью  [движения];  движение  с

одинаковой скоростью [будет] равномерным, с  неодинаковой --  неравномерным.

Поэтому быстрота и медленность -- не виды и не [видовые]  различия движения,

так  как  они  сопутствуют  всем видовым  различиям. Следовательно,  они  не

тождественны с  тяжестью  и  легкостью,  которые  [движутся  каждая] в  свое

собственное [место], например земля к земле, а огонь  к огню. Таким образом,

неравномерное движение едино вследствие непрерывности, но в меньшей степени,

что имеет место,  например, при перемещении по ломаной [линии], ибо  меньшая

степень  всегда [представляет  собой] смешение  с  противоположностью.  Если

всякое  единое  [движение]  может  быть равномерным  или  неравномерным,  то

смежные, но различные по виду [движения] не образуют  единого и непрерывного

[движения];  действительно, каким  образом сложится равномерное  движение из

качественного  изменения и перемещения? Ведь  для этого  они должны были  бы

подходить друг к другу.



ГЛАВА ПЯТАЯ



     Далее следует определить, какое движение какому противоположно, и то же

самое  относительно  пребывания  в  покое.  Прежде  всего  надо  установить,

противоположно ли  движение [1] из одного состояния в то же самое (например,

[движение)  из  здоровья  [движению]   в   здоровье),   такими   же  кажутся

возникновение  и  уничтожение,  или  [2]  [движение]  из  противоположностей

(например, [движение] из здоровья [движению] из болезни), или [3] [движение]

в противоположности (например, [движение] в здоровье [движению]  в болезнь),

или  [4]  из противоположного  в  противоположное  (например, [движение]  из

здоровья   [движению]   в  болезнь),   или,   наконец,   [5]  [движение]  из

противоположного  в   противоположное  [движению]   из  противоположного   в

противоположное (например, [движение]  из здоровья  в  болезнь [движению] из

болезни в  здоровье). Необходимо  ведь, чтобы  [противоположность  движения]

заключалась в каком-то одном из этих способов или в нескольких, так как иных

противопоставлений  быть не может. Но  [движения] из  противоположного  и  в

противоположное  не  противоположны,  например  [движение] из  здоровья  [не

противоположно  движению] в болезнь,  так как это одно  и то  же [движение],

хотя  по бытию они не тождественны, так же как  не тождественны изменение из

здоровья  и  [изменение)  в  болезнь.   Не  противоположно  и  движение   из

противоположного [движению]  из противоположного, так как одновременно может

происходить [движение] из противоположного  и [движение]  в  противоположное

или в промежуточное, -- но относительно этого мы  скажем  после. Но причиной

противополагания скорее представляется  изменение в  противоположное, чем из

противоположного,  так как  последнее  есть  устранение противоположного,  а

первое  -- его приобретение; и называется  каждое [движение] скорее по тому,

во  что [предмет]  изменяется,  чем  из  чего,  например  выздоровление есть

изменение в здоровье, а заболевание -- в болезнь.

     Итак,   остается   [движение]   в   противоположности  и   движение   в

противоположности из  противоположностей. И  вот сразу  же оказывается,  что

движение  в   противоположность   есть   [в  то   же   время]   движение  из

противоположностей, хотя по бытию они,  пожалуй, не  тождественны: я разумею

[движение] в здоровье по сравнению с [движением] из болезни и [движение]  из

здоровья по сравнению с [движением] в болезнь. Так как  изменение отличается

от  движения (ведь  движение  есть  изменение из  какого-нибудь субстрата  в

какой-нибудь   субстрат),   то    [следует   считать,   что]   движение   из

противоположного   в    противоположное   противоположно    [движению]    из

противоположного  в  противоположное, например  из  здоровья в болезнь и  из

болезни в  здоровье. Из рассмотрения  частных  случаев становится очевидным,

какие  [вещи]  кажутся  противоположными,   заболевание   и   выздоровление;

приобретение знаний и введение в заблуждение кемлибо (ведь [и здесь мы имеем

движение]   в   противоположное:  как  знание,  так   и  заблуждение   могут

приобретаться как  сами собой, так и через  посредство другого), перемещение

вверх и  [перемещение]  вниз (так  как  они противоположны  [в  направлении]

длины);  вправо и влево (так как они противоположны [в направлении] ширины),

наконец, вперед и назад (ведь и они противоположны).

     Но  [движение] только в  противоположное не есть движение, а изменение,

например если что-нибудь становится белым, но не из чего-либо определенного.

И  для  [вещей],  не имеющих  противоположного,  изменение  из  себя  самого

противоположно изменению в себя самого. Поэтому возникновение противоположно

гибели и потеря -- получению, но это изменения, а не движения.

     Что  касается   движения   в  промежуточное  --  в  тех  случаях  когда

противоположности  имеют  промежуточное,  --  его  следует  рассматривать  в

некотором смысле  как движение  в противоположное, ибо  движение  пользуется

промежуточным   как  противоположным,  в  какую  бы   сторону  [предмет]  ни

изменялся; например, изменение  из серого  в белое [идет] как из черного, из

белого в серое -- как в черное, а из черного в серое -- как будто серое было

белым, так как середина  считается  в некотором  смысле [противоположной] по

отношению к каждому из краев, о чем уже было сказано раньше.

     Итак, движение противоположно движению в том смысле, в каком [движение]

из  противоположного  в  противоположное противоположно [идущему в  обратную

сторону движению] -- из противоположного в противоположное.



ГЛАВА ШЕСТАЯ



     Так  как  движению  кажется  противоположным  не только  движение, но и

покой,   то  следует  разобраться  в  этом.   В   прямом   смысле   движению

противоположно [только] движение, но противостоит  ему и  покой (так как  он

есть   лишенность,   а   в   известном   смысле   и   лишенность   считается

противоположностью).  Однако  какой  [покой]  какому  [движению]?  Например,

[движению]  относительно  места  --  [покой]  относительно   места.  Но  это

говорится вообще, а  противолежит ли пребыванию  здесь  движение отсюда  или

движение  сюда?  Очевидно,  что  если   движение   происходит  между   двумя

субстратами,   то   движению  из  первого   в  противоположное  противостоит

пребывание в первом, а движению из противоположного в первое -- пребывание в

противоположном. Вместе с  тем они  противоположны и  друг другу; ведь [было

бы]  странно,  если   бы  движения  были  противоположны,  а  противолежащие

состояния  покоя не  противоположны.  Таковы они  в  противоположных  вещах,

например [покой] в здоровье [противоположен] покою в болезни (а [из движений

он  противоположен] движению из здоровья в болезнь; ведь [было бы] неразумно

[противопоставлять]  его движению из  болезни в здоровье,  так  как движение

туда,  где  и происходит остановка, скорее есть  успокоение,  поскольку  ему

приходится  возникать  вместе  с  движением;  но  тем  или другим  ему  быть

необходимо),  ведь  покой в белизне  не противоположен [покою] в здоровье. А

для  всего  того,  что  не  имеет  противоположного,   противолежащим  будет

изменение,  [идущее]  из него  или в  него,  например из  существующего и  в

существующее, но  это не будет движением.  И покоя в этом случае не будет, а

только  неизменность  И  если будет  в  наличии  какой-нибудь  субстрат,  то

неизменность существующего будет противоположна неизменности несуществующего

А   если  несуществующего  не  будет,  то  может  возникнуть   вопрос,  чему

противоположна неизменность  существующего и будет ли она покоем. Но в таком

случае или  не  всякий  покой противоположен движению, или  возникновение  и

уничтожение  [будут] движением. Итак,  очевидно,  что  не следует говорить о

покое, если только они не будут движениями, но  [лишь] о чемнибудь  подобном

[покою] и  о неизменности. А противоположна она, [неизменность], или ничему,

или неизменности  несуществующего,  или уничтожению,  так как последнее есть

[изменение] из нее, а возникновение -- [изменение] в нее.

     Можно  поставить   еще  и  такой  вопрос:  почему  при  перемене  места

пребывания  и  движения  могут  быть  как  согласные  с  природой,   так   и

противоприродные,  а  при  прочих качественных  изменениях  этого не бывает,

например чтобы  одно качественное  изменение было по природе, другое  против

природы  (ведь  выздоровление  и   заболевание  не  могут   считаться  более

согласными  с  природой,  чем  противными   природе,  так   же  побеление  и

почернение). То же  относится к увеличению и уменьшению (так как  ни они  не

противоположны друг другу в смысле согласного с природой и противного ей, ни

увеличение  увеличению).  То  же  рассуждение  применимо  к возникновению  и

уничтожению  ведь ни возникновение нельзя  считать согласным с природой,  ни

уничтожение противным  ей  (ведь старение  идет согласно природе),  и  мы не

видим  также, чтобы одно возникновение было по природе,  другое против  нее.

Или если насильственное считать противным природе, тогда и уничтожение будет

противоположно   уничтожению,    одно   как   насильственное,   другое   как

естественное?   Тогда,   следовательно,   и   возникновения    могут    быть

насильственными   и  не  вызванными   естественной   необходимостью,  причем

противоположностью  им  будут  естественные; будут  также  и  насильственные

возрастания и  убывания,  например быстрый  рост  [подростков],  созревающих

вследствие [неумеренной]) пищи, или пшеница,  быстро прорастающая, поскольку

она  не была  прижата [землей]? А как будет  обстоять  дело  с  качественным

изменением? Или так же? Т. е одни будут насильственные, другие естественные,

как те  больные, которых  отпускает лихорадка  --  одних в  некритические, а

других в критические дни -- и которые,  следовательно, изменяются или против

природы, или  согласно  с ней. Будут  ли уничтожения  также противоположными

друг другу, безотносительно к  возникновению?  А что же мешает? В  некотором

отношении могут быть, например если бы  одно [уничтожение] было бы приятным,

а другое болезненным, а потому уничтожение [будет] не просто  противоположно

уничтожению, но поскольку одно из них такое, а другое такое.

     Итак, вообще говоря, движение и покой противоположны указанным образом;

например,  [движение]  вверх  [противоположно  движению]  вниз,  ибо  таковы

противоположности места. Вверх  стремится  по своей  природе огонь,  вниз --

земля,  и их перемещения противоположны друг другу. Но огонь  [перемещается]

вверх по своей природе,  вниз -- против природы; поэтому его  (перемещение],

согласное с природой, противоположно несогласному. То же [справедливо] и для

пребывания  в  покое,  а  именно пребывание  вверху противоположно  движению

сверху  вниз; и  это  пребывание  для  земли противно  природе,  а указанное

движение согласно с  природой. Следовательно,  для  одного  и  того же  тела

пребывание на  месте, не  согласное с природой,  противоположно движению  по

природе, так как и движения одного  и  того же тела противоположны таким  же

образом, а именно одно из них будет природным -- или  вверх или вниз, другое

-- противным природе.

     Возникает вопрос: существует  ли для всякого покоя, если он не  вечный,

возникновение и будет ли оно остановкой? Конечно, [это означало бы, что] для

тела, пребывающего в покое против природы, например для земли, [находящейся]

наверху,   существовало   бы   возникновение:  [она]   остановилась,   когда

насильственно  перемещалась кверху. Но  [тело],  которое  останавливается [в

своем  естественном месте],  всегда  кажется перемещающимся быстрее,  а  при

насильственном  [перемещении) наоборот. Следовательно,  [тело, пребывающее в

покое  против природы], будет покоиться без возникновения покоя. Кроме того,

представляется, что остановка или вообще есть перемещение в свое собственное

место, или [она происходит} одновременно [с таким перемещением].

     Возникает   [и  другой]  вопрос:  противоположно  ли  пребывание  здесь

движению отсюда? Ибо когда [предмет] уходит из этого [места] или даже теряет

[какое-либо  состояние],  все  еще кажется,  что  он  сохраняет  потерянное.

Следовательно,  если это  состояние покоя  противоположно  движению из этого

места   в   противоположное,   то   [предмету]  одновременно  будут  присущи

противоположности.  Или каким образом [предмет] будет  покоиться,  если [он]

еще остается? Вообще же у движущегося [тела] одна  часть здесь, другая  там,

во  что [оно] изменяется,  поэтому движению скорее  противоположно движение,

чем успокоенность.

     Итак, относительно движения и покоя, а также в каком смысле они едины и

что чему противоположно, обо всем этом сказано.

     * * *

     Все же  может возникнуть вопрос и относительно остановки: существует ли

состояние покоя, противостоящее противоприродным движениям? Было бы странно,

если бы [этого состояния] не было, ибо [фактически вещи] пребывают в [такого

рода] состоянии покоя.  Правда, [это происходит] насильственным образом, так

что какая-либо [вещь] будет [так] покоиться не вечно и без возникновения. Но

очевидно, что [такое состояние] должно  быть: подобно  тому как [вещь] может

двигаться  против  природы,  [она]  может  и  покоиться  против  природы.  А

поскольку  некоторые  вещи  могут  двигаться  как  по природе,  так и против

природы --  например,  огонь, который  (движется] вверх по  природе,  а вниз

против  природы,  --  то  спрашивается,  будет  ли  это  последнее  движение

противоположно  первому  или  [скорее]  движение земли?  Ведь она  по  своей

природе стремится вниз? Очевидно,  что оба, [т.  е.  движение вниз как огня,

так и земли, противоположны движению огня вверх],  но не одинаковым образом:

одно [противоположно] по природе, будучи природным движением земли, движение

же  огня  вверх противоположно  [его  движению]  вниз,  поскольку  природное

[движение какой-либо вещи] противоположно противоположному [движению  той же

вещи]. Сходные  соображения  [относятся] и к  состояниям  пребывания,  хотя,

по-видимому, в  известном смысле покою  противостоит [не только покой, но и]

движение.





 * КНИГА ШЕСТАЯ (Z) *



ГЛАВА ПЕРВАЯ



     Если существует непрерывное,  касающееся и следующее друг  за другом  в

том смысле, как это определено выше, а именно непрерывны те [предметы], края

которых сливаются в одно, касаются те, у которых  они вместе, а следуют друг

за  другом  те,  между  которыми  нет  ничего принадлежащего к  их роду,  то

невозможно,  чтобы  что-либо  непрерывное  состояло  из неделимых  [частей],

например линия из точек, если линия непрерывна,  а точка неделима. Ведь края

точек не сливаются воедино (так как у неделимого нет ни края,  ни какой-либо

другой части) и крайние границы не находятся вместе (так как  у  не имеющего

частей  нет  крайней границы, ибо  граница и то, чему она  принадлежит, суть

разные вещи). Далее, точкам, из которых  составлено  непрерывное, необходимо

или  быть  непрерывными, или касаться  друг  друга;  то же самое рассуждение

относится  и ко  всяким неделимым. Но непрерывными  они  не  могут  быть  на

основании сказанного; касаются же друг друга все [предметы] или целиком, или

своими  частями, или как целое части. Но так как неделимое не имеет  частей,

ему  необходимо  касаться  целиком;   касающееся  же   целиком  не  образует

непрерывного, так как непрерывное заключает в себе то одну часть,  то другую

и таким  образом разделяется  на различные,  разграниченные по месту  части.

Однако и следовать  друг за другом не будет ни точка за точкой,  ни "теперь"

за "теперь"  так, чтобы из них образовалась длина или  время: а именно, друг

за  другом   следуют   [предметы],  между  которыми  не   находится   ничего

принадлежащего к  их роду,  а  между [двумя] точками всегда имеется  линия и

между  [двумя]  "теперь"  время.  Далее,  и линия  и  время  разделились  на

неделимые  [части], если  только  каждая  [вещь] делится на то, из чего  она

состоит, но ни одна из непрерывных величин  не делится  на части, не имеющие

частей.  Однако  никаких [предметов] другого  рода не может находиться между

точками  и  между  [разными]  "теперь".  Если бы  они  находились,  то  они,

очевидно, были бы или неделимыми, или делимыми, и если делимыми, то  либо на

неделимые, либо  же  на  всегда  делимые  [части], а  это  последнее и  есть

непрерывное. Ясно  и  то, что  все непрерывное  делимо  на  [части],  всегда

делимые,  ибо  если  оно будет делиться на неделимые  [части], то  неделимое

будет касаться  неделимого, так  как в непрерывном концы сливаются в одно  и

касаются.

     На том  же основании  величина,  и  время, и движение или слагаются  из

неделимых  [частей]  и делятся на  них, или же  нет. Это ясно из следующего.

Если величина  слагается  из  неделимых частей,  то движение  по  ней  будет

состоять из равного числа неделимых  движений. Например, если [величина] АВГ

состоит из неделимых [частей]  А,  В,  Г, то движение ДЕZ, которым двигалось

[тело] О по [пути] АВГ,  будет иметь неделимой каждую из своих частей.  Если

же  при  наличии  движения  необходимо  чему-нибудь находиться  в  достоянии

движения и, [наоборот], если нечто движется, должно наличествовать движение,

то и само состояние движения будет составлено из неделимых [частей]. Пусть О

прошло [путь]  А, движимое движением Д, [путь] В -- движением Е и Г таким же

образом   [движением]   Z.   Если   необходимо,  чтобы  [тело],   движущееся

откуда-нибудь  куда-нибудь,  не  одновременно  начало двигаться  и завершило

движение  там, куда оно начало двигаться (например, если  кто-нибудь  идет в

Фивы,  невозможно,  чтобы он  одновременно шел в Фивы и пришел в  Фивы), а О

двигалось по не имеющему частей [пути] А; поскольку существовало движение Д,

то,  следовательно,  если  [О]  пришло  позднее, чем  проходило [путь А], то

движение [Д] будет делимым (ведь когда О проходило, оно ни покоилось, ни уже

прошло, но было  [где-то] посередине). Если  же оно одновременно проходит  и

прошло, то идущий [предмет], в  то время как идет, уже придет  туда и кончит

движение там,  куда двигался. Если же что-нибудь  движется по  целому [пути]

АВГ и движение,  которым  оно движется,  есть ДЕZ,  а по не  имеющему частей

[пути]  А ничто не может двигаться, а сразу становится продвинувшимся, тогда

движение будет  состоять не из движений, а из  [мгновенных] перемещений и не

двигавшееся  сразу  окажется  продвинувшимся,  ибо  А   было  пройдено   без

прохождения.  Следовательно,  можно будет  прибыть  куда-нибудь, никогда  не

проходя  [пути];  прошел его, не проходя его.  Если, далее, необходимо всему

или покоиться, или двигаться, то  [О] покоится на каждом [отрезке] А, В,  Г,

следовательно, будет  нечто  одновременно  покоящееся и движущееся, ибо  оно

прошло  весь [путь] АВГ  и  на  любой части (этого пути]  покоилось, так что

покоилось и на  всем [пути]. И если  движения  ДЕZ неделимы,  то при наличии

движения возможно будет не двигаться, а покоиться,  если же это не движения,

то движение состоит не из движений.

     Подобным  же  образом,  как длина и движение, должно  быть неделимым  и

время  и слагаться  из  неделимых "теперь", так  как если всякое  [движение]

делимо и  тело, движущееся с  равной  скоростью, в меньшее  [время] проходит

меньший путь, то и  время будет делимым.  Если же  время, в течение которого

[тело] проходит [путь] А, будет делимо, то будет делимо и А.



ГЛАВА ВТОРАЯ



     Так как всякая величина делима на  величины  (ибо доказано,  что  ничто

непрерывное  не  может  состоять  из  неделимых частей,  а  всякая  величина

непрерывна),  то необходимо,  чтобы  более  быстрое  [тело]  в  равное время

проходило больший [путь], а в меньшее проходило равный или в меньшее больший

[путь], как и определяют некоторые [выражения] "более быстрое".

     Пусть  [тело] А  движется  быстрее, чем  [тело] В. Так как, стало быть,

более быстрым  будет то, что  раньше изменяется,  то в течение того времени,

когда А изменилось из Г и Д (например,  за время ZH) В еще не дойдет до Д, а

отстанет,  так что в равное время более быстрое [тело] проходит больше. Но и

в меньшее время оно также [может пройти] больше; именно, [положим, что] в то

время,  когда А  будет  у  Д, более медленное [тело] В будет у Е. Так как  А

дошло до  Д в течение  всего  времени ZH, у Т  оно  будет в  меньшее  время,

положим ZK.  Итак, [путь] ГТ, который прошло тело А, больше [пути] ГЕ, время

же  ZK меньше всего времени ZH, следовательно, оно в  меньшее время проходит

больший [путь].  Отсюда также  очевидно, что  и равный [путь]  более быстрое

[тело]  проходит в меньшее время. Ибо так как оно в меньшее  время  проходит

больше, чем более медленное, а взятое само по себе проходит больший [путь] в

большее  время,  чем меньший,  например  ЛМ  по сравнению  с  ЛЗ,  то  время

прохождения ЛМ, а именно ПР, будет  больше  [времени] ПС,  в которое  [тело]

проходит  путь  ЛЗ.  Следовательно, если ПР время меньшее, чем ПХ, в которое

более медленное [тело] проходит  путь ЛЗ,  то и ПC будет меньше ПХ,  так как

оно  меньше  ПР,  а  меньшее меньшего  и  само  меньше Следовательно, [более

быстрое тело] продвинется на равную величину в меньшее время.

     Далее, если всякое [тело] должно  двигаться, [проходя одинаковый  путь]

или в равное время [с другим],  или в меньшее или  в большее, и  [проходящее

этот путь] в большее время будет более медленным, в равное  время -- имеющим

равную  скорость, а  более  быстрое  не будет ни  тем, ни  другим, то  более

быстрое [тело]  будет двигаться,  проходя  тот же путь ни  в  равное,  ни  в

большее время. Остается [единственная возможность: оно будет проходить  этот

путь] в  меньшее время. Таким образом, более быстрое [тело] должно проходить

равную величину в меньшее время.

     Так как всякое движение происходит во  времени и во  всякое время может

происходить  движение,  и  так как,  далее,  все  движущееся может двигаться

быстрее и медленнее, то во всякое  время будет происходить и более быстрое и

более  медленное  движение.  Если  же  это  так,  то  и  время  должно  быть

непрерывным. Я разумею  под  непрерывным то, что  делимо на  всегда  делимые

части, при таком предположении относительно непрерывного и время должно быть

непрерывным. Так как  доказано,  что  более быстрое  [тело] в меньшее  время

проходит равный [путь],  то пусть А  будет более быстрое  [тело]. В -- более

медленное и пусть более медленное  [тело] проходит  величину ГД за время ZH.

Стало быть,  очевидно,  что  более быстрое  [тело]  пройдет ту же величину в

меньшее время; пусть  оно  будет двигаться в течение [времени] ZТ.  Обратно,

если более  быстрое [тело]  прошло весь [путь] ГД  за  время  ZТ,  то  более

медленное [тело]  за то же время пройдет меньший [путь]; обозначим его через

ГК  А  если более  медленное [тело] В прошло за время ZТ [путь] ГК, то более

быстрое проходит его за  меньшее время; следовательно,  время ZТ будет опять

разделено. При его разделении в том же отношении разделится и величина ГК. А

если  [разделится]  величина,  то  [разделится]  и  время.  И  всегда  будет

происходить так, если  переходить  от более быстрого к более медленному и от

более медленного  к более быстрому, пользуясь указанным доказательством, ибо

более быстрое будет делить время, а более медленное -- длину. Следовательно,

если такой  обратный переход будет правильным и при обратном переходе всегда

происходит  деление, то очевидно, что всякое время будет непрерывным. Вместе

с  тем ясно,  что и  всякая  величина  будет непрерывной, так  как  время  и

величина делятся теми же самыми и одинаковыми делениями.

     К тому же и с помощью обычных рассуждений легко уясняется, что величина

непрерывна, если  время  непрерывно, поскольку в половинное время проходится

половинный  путь,  и вообще  в меньшее время  -- меньший, ибо  одни и  те же

деления будут и для времени, и для  величины. И если одно из них бесконечно,

то будет  [бесконечно] и другое, и в каком смысле [бесконечно] одно, в таком

и другое, например,  если  время бесконечно в  отношении  концов, то и длина

будет  [бесконечна] в отношении концов; если [время бесконечно]  в отношении

делимости, то и длина в отношении делимости; если время [бесконечно] в обоих

[указанных отношениях], то в обоих [будет бесконечна] и величина.

     Поэтому ошибочно рассуждение  Зенона,  в  котором  предполагается,  что

невозможно пройти бесконечное [множество предметов] или коснуться каждого из

них в конечное время. Ведь длина и время и вообще все непрерывное называются

бесконечными  в двояком смысле: или  в  отношении деления,  или в  отношении

концов. И  вот, бесконечного  в количественном отношении нельзя  коснуться в

конечное время,  а бесконечного в  отношении деления  -- можно, так как само

время бесконечно именно в таком  смысле. Таким образом,  бесконечное удается

пройти  в  бесконечное,  а  не в  конечное  время и  коснуться  бесконечного

[множества  можно]  бесконечным,  а  не  конечным  [множеством]. Разумеется,

невозможно ни пройти бесконечное в конечное время, ни конечное в бесконечное

время,  но если время будет  бесконечным, то и величина будет бесконечной, и

если величина,  то  и  время.  Пусть  АВ  будет  конечной  величиной,  Г  --

бесконечным  временем; возьмем от него конечную часть ГД,  в течение которой

проходится какая-нибудь величина, положим BE. Она или без остатка уложится в

величине АВ, или  с остатком, или превзойдет ее;  это безразлично, ибо  если

величина,  равная BE, всегда проходится в равное время и если эта [величина]

будет служить мерой  целому,  всякое  время,  в течение которого  проходится

целое,  будет конечным; ведь оно  будет делиться на равные  [части],  как  и

величина. Далее, если не всякая величина проходится  в бесконечное время, но

возможно пройти какую-нибудь, например BE,  в  конечное  время и она измерит

всю  величину,   а   равная   величина   проходится  в   равное  время,  то,

следовательно, будет  конечным и  время. Что величина  BE  проходится  не  в

бесконечное  [время], это  ясно,  раз  берется время,  ограниченное  с одной

стороны; ибо если часть проходится в  меньшее [время], то это [время] должно

быть ограниченным, так как  окажется в наличии  другой  предел. То  же самое

доказательство применимо  и в  том случае,  если длина бесконечна,  а  время

конечно.

     Итак, из  сказанного ясно, что  ни линия, ни поверхность и вообще ничто

непрерывное не будет неделимым -- не только в силу только что сказанного, но

и потому, что тогда  придется делить неделимое.  А именно, так как во всякое

время существует более быстрое и более  медленное и  более быстрое  в равное

время  проходит  большее,  то есть возможность пройти и двойную и полуторную

длину:  ведь  может быть  такое  отношение скоростей. Пусть,  таким образом,

более быстрое проходит  в  то же время  полуторную [длину], и пусть величина

эта будет разделена на три неделимые [части]  -- АВ,  ВГ и  ГД, а  величина,

проходимая более  медленным,  на  две  --  EZ и  ZH. Следовательно, и  время

разделится  на три  неделимые [части], так как  равное  проходится  в равное

время;  положим,  что  время делится на КЛ, ЛМ и MN.  И  снова, когда  более

медленное проходит EZ и  ZH, время разделится на две части. Неделимое, таким

образом,  разделится, и  не  имеющее частей  будет пройдено не  в  неделимое

время, а в большее. Итак, ясно, что ничто непрерывное не может быть лишенным

частей.



ГЛАВА ТРЕТЬЯ



     Необходимо, чтобы "теперь", рассматриваемое не по  отношению к другому,

а  по  отношению к самому себе  и первично, было неделимым, и это [свойство]

должно быть присуще  ему во всякое время.  Ведь оно представляет собой некий

край  прошедшего, за которым еще нет будущего, и, обратно, край будущего, за

которым нет  уже  прошедшего, что, как  мы  говорили,  есть  граница  того и

другого.  Если  будет доказано, что  оно таково само по себе и одно и то же,

сразу  же  станет  ясно,  что  оно и  неделимо. Необходимо,  конечно,  чтобы

"теперь", как край обоих времен, было одним и тем же; если бы эти края  были

различны,  они не могли бы следовать друг за другом, так как непрерывное  не

состоит  из  того, что лишено частей; если же  они отделены друг  от  друга,

между ними будет находиться время; ведь всякое непрерывное таково, что между

границами находится нечто одноименное. Но если в промежутке находится время,

то   оно  будет   делимо,  так  как   доказано,  что  всякое  время  делимо;

следовательно, будет делимо и "теперь". Если же оно делимо, тогда в  будущем

будет некая часть прошедшего и в прошедшем будущего; ибо где пройдет раздел,

там и будет граница прошедшего и будущего времени. Вместе  с тем "теперь" не

будет существовать само по себе, а  по отношению к другому,  так как деление

не  существует  само по себе. Кроме того, часть "теперь"  будет в  прошедшем

времени,  а часть --  в будущем,  и не всегда в одном и том же прошедшем или

будущем,  и,  конечно, "теперь" не будет одним и  тем же: ведь  время  можно

делить различным образом. Следовательно, если все это не может  быть присуще

какому-либо "теперь",  необходимо, чтобы и в  прошедшем и в будущем "теперь"

было  одним и тем же. Но если оно одно и  то же, ясно, что оно  и  неделимо;

ведь если оно  делимо,  снова произойдет  то, о чем сказано раньше. Итак, из

всего  сказанного очевидно, что во  времени имеется нечто неделимое, что  мы

называем "теперь"

     А что в "теперь" нет никакого движения -- это ясно из следующего.  Если

бы в нем  было движение, то было бы возможно двигаться в нем и более быстро,

и более медленно. Пусть N будет  "теперь", и пусть  более быстрое  пройдет в

нем [путь]  АН; следовательно, более медленное пройдет в нем [путь], меньший

АВ, например АГ. Так как более медленное в целом  "теперь" прошло [путь] АГ,

более  быстрое  пройдет  его  в  меньшее  время;  таким   образом,  "теперь"

разделится, а оно  было  неделимым. Следовательно, в "теперь" не  существует

движения.

     Но [в "теперь"]  нет  и покоя;  мы называли  ведь покоящимся [предмет],

способный  к  движению и  не  движущийся в  то  время,  в том месте  и таким

образом, как ему присуще по природе; следовательно, раз в "теперь"  ничто не

может двигаться, то ясно, что не может и покоиться.

     Далее, если одно и то же "теперь" существует в обоих временах, [которые

оно  разделяет], и если  возможно, что  [какаялибо вещь]  в  течение первого

[времени] будет двигаться, а в течение всего второго покоиться, -- а те, что

движется в  течение  всего (первого] времени, будет двигаться  и в любой его

[части] в меру своей способности к движению, и то, что покоится, будет таким

же образом покоиться,-- то получится, что одно и то же одновременно покоится

и движется, так  как граница  обоих времен одно и то же,  а именно "теперь".

Кроме того, мы называем покоем  одинаковое состояние и самого [предмета],  и

его частей -- теперь и прежде, а в "теперь" нет прежде, следовательно, нет и

[состояния] покоя.

     Итак, необходимо, чтобы и движущееся двигалось, и покоящееся  покоилось

во времени.



ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ



     Все  изменяющееся  необходимо  должно  быть  делимым.  Так  как  всякое

изменение [идет]  из  чего-нибудь во что-нибудь  и  так как, когда [предмет]

находится в том состоянии, в которое он изменяется, он  уже не изменяется, а

когда  он  и все  его  части  находятся  в том [состоянии],  из которого  он

меняется,  он еще не изменяется (так как остающееся тем же самым и в целом и

в  частях  не меняется),  то  необходимо, чтобы часть изменяющегося предмета

находилась в одном [состоянии], часть -- в другом,  так как невозможно сразу

быть  в обоих или ни в одном. Я говорю  "во  что  изменяется",  имея  в виду

первое по  ходу изменения, например серое, если  изменение идет из белого, а

не черное, так как нет  необходимости, чтобы изменяющееся находилось в одном

из  крайних [состояний). Таким  образом,  ясно, что все изменяющееся  должно

быть делимым.

     Движение делимо в двух отношениях: во-первых, по времени, во-вторых, по

движениям частей движущегося [тела]; например, если  АГ движется целиком, то

будут двигаться и АВ и ВГ. Пусть движение части АВ будет ДЕ, а [части] ВГ --

EZ; [тогда]  необходимо, чтобы [целое] ДZ было движением АГ. Ведь  оно будет

двигаться этим движением, если каждая  из частей движется указанными:  ничто

не движется движением другого, поэтому все  движение в целом будет движением

всей величины. Далее, если всякое движение есть движение чего-нибудь, то все

движение  ДZ не будет движением  ни какой-либо из обеих  частей (ведь каждая

часть имеет свое движение), ни чего-либо иного (ведь  где все движение  есть

движение целого, там части движения суть движения  частей, а части [движения

ДZ] относятся к АВ, ВГ и ни к чему иному, ибо единое движение не может быть,

[как мы видели,]  движением многого), и, таким образом, целое движение будет

движением  величины АВГ. Далее, если  движение  целого  есть  иное движение,

например TI, то от него надо будет отнять  движения каждой из частей --  они

будут  равны  ДЕ  и  EZ,  --  так  как  движение  одного  [предмета]  едино.

Следовательно, если  движение TI разделится на движения частей  без остатка,

TI будет равно  ДZ;  если  же что-либо  останется, например KI, оно не будет

движением  чего-нибудь: ни  целого,  ни  частей  (так  как  движение  одного

[предмета] едино), ни чеголибо иного (так как движение непрерывных [величин]

непрерывно).  То  же самое [будет  справедливо],  если  при  разделении  [на

движения   частей]  получится  превышение.  Следовательно,   если   все  это

невозможно, движение должно быть одно и то же и равное [самому себе]. Таково

деление [движения] по движениям частей,  и оно необходимо присуще всему, что

делимо на части.

     Другое  [деление  движения]  --  деление  по времени.  Так  как  всякое

движение происходит  во времени,  и всякое время делимо, и в  меньшее  время

движение меньше, то всякое движение необходимо делится по времени. А так как

все  движущееся  движется  в  отношении чего-нибудь  и в  течение  какого-то

времени и движение присуще всякому [телу], то необходимо, чтобы деления были

одинаковы и  для времени,  и для  движения, и для состояния движения,  и для

движущегося  [предмета], и  для того, в  отношении чего  происходит движение

(только  [деление того], в  отношении чего происходит движение, будет не для

всех [случаев] одинаково: в отношении места это будет деление само  по себе,

в  отношении  качества  --  по  совпадению). Возьмем, например, время  А,  в

течение  которого происходит движение В. Если в течение всего  этого времени

произойдет все это движение, то в половину времени движение будет меньше, и,

если снова  разделить  [время],  движение  будет  еще  меньше, и  так далее.

Подобным же образом, как делимо движение, так делимо  и время;  именно, если

все  движение  происходит в  течение  всего времени, половина -- в  половину

времени и снова меньшая часть -- в меньшее [время].

     Таким же  образом будет делиться и состояние движения.  Пусть состояние

движения  будет Г; соответственно половине движения оно будет меньше целого,

и  снова соответственно  половине  половины,  и  так  далее. Возможно  взять

состояние   движения  соответственно   каждой  [части]  движения,   например

соответственно по ДГ  и ГЕ, и сказать, что  целое  состояние  движения будет

соответствовать целому  [движению] (так как, если будет иначе,  для одного и

того  же   движения  состояний  движения  будет  больше),  как  мы  показали

относительно движения,  которое делилось  на  движение частей;  однако  если

взять  состояние  движения соответственно  каждой половине [движения], целое

будет непрерывным.  Таким же образом будет делима длина и  вообще все то,  в

отношении  чего  происходит изменение  (только  некоторые  [вещи]  делимы по

совпадению,  вследствие  того что делимо [само]  изменяющееся),  так как при

делении  одного из них  разделится все остальное. Так же будет обстоять дело

со всем  указанным  и  в  отношении  конечности  или  бесконечности. Как  то

обстоятельство,  что все делится, так и бесконечность в  большинстве случаев

определяются изменяющимся [предметом], так как ему в  первую очередь присущи

делимость и бесконечность. Делимость была  рассмотрена  выше,  а [вопрос]  о

бесконечности уяснится в дальнейшем.



ГЛАВА ПЯТАЯ



     Так как все  изменяющееся изменяется из чего-нибудь  во что-нибудь,  то

изменяющееся, когда  оно впервые испытало  изменение, должно быть уже в том,

во что изменилось. Ибо изменяющееся выходит из того, из чего оно изменилось,

или  оставляет его, и либо изменяться и оставлять есть одно и то же, либо же

оставление следует за изменением. Если же оставление следует  за изменением,

то совершившееся оставление следует за совершившимся изменением, так как они

одинаково относятся друг к другу.  И  вот, поскольку одно из изменений  есть

изменение по противоречию, то, когда [нечто] изменилось из несуществующего в

существующее, несуществующее было оставлено. Следовательно, [нечто] будет  в

существовании; ведь всему  необходимо или существовать, или не существовать.

Таким  образом,  ясно,  что  в  изменении по противоречию изменившееся будет

существовать в  том, во что произошло  изменение. Если  [дело обстоит  таким

образом]  при  этом  [изменении], то  и  при  прочих;  ведь  это  происходит

одинаково и в одном [случае] и в прочих.

     Кроме того,  если брать [изменения] в отдельности,  станет ясно, должно

ли изменившееся находиться где-нибудь или в чем-нибудь. Так как оно оставило

то, из  чего изменилось, а где-нибудь  находиться  [ему] необходимо,  то оно

будет или в том,  во что изменилось, или в  другом. Если в  другом, например

изменившееся в  В  будет находиться  в [промежуточном  состоянии]  Г, то оно

снова из Г изменяется  в  В,  так как Г  не было смежным  с В,  а  изменение

непрерывно.  Следовательно,  изменившееся,  после того как изменилось,  [все

еще]  изменяется  в   то,  во  что  оно  изменилось.   Но  это   невозможно;

следовательно,  изменившееся  необходимо  находится  в   том,  во  что   оно

изменилось.  Ясно  также, что  и  возникшее,  когда оно  возникло, уже будет

существовать,  а  уничтожившееся не  будет. Это относится вообще ко  всякому

изменению, но лучше всего видно на изменении по противоречию.

     Итак, очевидно, что изменившееся, как только испытало первое изменение,

находится уже в нем; а  то  первое  [время], в  чем изменившееся изменилось,

должно быть  неделимым. Я называю  первым то, что таково не в  силу  чего-то

отличного от  него.  Предположим, что [первое время] АГ делимо,  и пусть оно

будет разделено в В; если изменение произошло в АВ или опять  же в ВГ, то АГ

не есть  то  первое,  в  чем произошло  изменение. Если же в каждом [из этих

интервалов] происходило изменение (необходимо  ведь, чтобы в каждом  из  них

изменение  или  уже  произошло,  или  продолжало происходить), то  изменение

должно было происходить и в  целом [АВ], но в нем оно (по предположению] уже

произошло.  То же рассуждение применимо и  для того случая,  когда  в  одном

[интервале] происходит изменение, а в другом изменение произошло: ведь тогда

будет нечто прежде первого; следовательно, то, в чем произошло изменение, не

может  быть делимым.  Таким же  образом ясно, что уничтожившееся и возникшее

одно уничтожилось, а другое возникло в неделимом.

     Выражение  "то первое, в чем произошло изменение"  имеет двоякий смысл:

один  --  в чем первом завершилось изменение  (именно  тогда  ведь правильно

сказать, что изменение произошло), второй -- в чем первом начало происходить

изменение.  Первое же  в смысле  конца  изменения  наличествует и существует

(ведь изменение может завершиться и у него  есть  конец,  который,  как было

показано, неделим, потому что  является границей); первое же в смысле начала

вообще не существует, так как нет начала изменения и нет первого [интервала]

времени, в котором происходит изменение. Пусть, например, таким первым будет

АД.  Оно, конечно,  не неделимо,  иначе  моменты "теперь" окажутся смежными.

Далее, если  в течение  всего  времени ГА [тело] покоилось  (предположим его

покоящимся),  оно покоится и  в А, так  что, если АД не  имеет  частей,  оно

одновременно будет  покоиться  и будет уже изменившимся,  а  именно в А  оно

покоится, а в  Д уже изменилось. А так как оно имеет части,  оно  необходимо

должно быть делимо, и изменение должно было произойти  в какой-нибудь из его

частей; ведь если при разделении АД [на две части] изменение не произошло ни

в одной  из его частей, то оно не произошло и в  целом  [интервале АД]; если

оно произошло в обеих, то и  во  всем  [АД];  если же  изменение произошло в

одной  из  двух  [частей],  то  оно не  произошло  в  целом  как  в  первом.

Следовательно,  в любой части АД уже должно было произойти изменение.  Итак,

ясно, что не существует того первого, в котором уже произошло изменение, ибо

[последовательные] деления бесконечны.

     Конечно, нет какой-нибудь первой части, испытавшей изменение, и в  том,

что уже  изменилось.  Пусть ДZ  будет первое  изменившееся  в ДЕ,  ведь  все

изменяющееся, как  показано, делимо. Время же, в течение которого изменилось

ДZ, пусть будет ТI. Если ДZ изменилось в течение всего [этого времени], то в

половину [времени] изменившееся  будет  меньше  и ближе  к началу AZ, другая

половина  снова меньше, дальнейшая еще меньше, и так далее. Следовательно, в

изменяющемся не будет первой [части], которая [уже] изменилась.

     Итак, что ни в  том, что изменяется, ни во времени, в течение  которого

происходит изменение, нет ничего первого -- ясно из сказанного. А  с тем, во

что или в  отношении чего происходит изменение, дело обстоит иначе.  Именно,

при изменении речь идет о трех [вещах]: о самом изменяющемся, в чем и во что

оно изменяется, например человек, время и  бледность. И вот, человек и время

делимы,  а  о бледности речь  иная, если не  считать, что по совпадению  все

делимо,  так  как  делимо  то,  чему  по  совпадению  присуща  бледность или

какоенибудь иное качество;  в том же,  что считается делимым само по себе, а

не по совпадению, не будет ничего  первого, например в  величинах.  Пусть АВ

будет величина, и она будет двигаться из В в Г, как в первое. И вот, если ВГ

будет неделимо, то  не имеющее частей будет  примыкать к не имеющему частей;

если же оно делимо, то будет нечто  более первое,  чем Г,  во что  произошло

изменение, а у него опять  другое, и так далее, поскольку деление никогда не

прекратится. Следовательно,  не  будет  ничего  первого,  во  что  произошло

изменение.  То  же  относится  и  к  изменению  количества,  так  как и  оно

происходит в непрерывном.

     Таким образом, ясно,  что только лишь  в движении относительно качества

может быть само по себе неделимое.



ГЛАВА ШЕСТАЯ



     Так  как все  изменяющееся  изменяется  во  времени,  говорится  же  об

изменении во времени и в смысле того первого [времени], в котором происходит

изменение, и в смысле "другого", например [говорят]  "в  этом  году", потому

что изменяется в этот день,  то изменяющееся необходимо должно изменяться  в

любой  части  того  первого  времени,  в  течение  которого  изменяется. Это

очевидно и  из определения (ведь  мы именно в  этом смысле говорим  о первом

[времени]), но также может быть уяснено из следующего. Пусть первое время, в

котором движется движущееся [тело], будет ХР, и пусть  оно будет разделено в

К (ведь всякое время делимо). В течение времени ХК тело будет или двигаться,

или не двигаться, и так же в течение КР. Если оно не движется ни в том, ни в

другом  [интервале],  оно  будет покоиться все  время  (так  как  невозможно

движущемуся [телу] двигаться ни в каком из них). Если же оно будет двигаться

только в одном из  них, оно не  будет двигаться в ХР, как в  первом времени,

потому  что  движение  здесь  относится  к  "другому"  времени.  Необходимо,

следовательно, чтобы тело двигалось в любой части ХР.

     Если это доказано,  тогда ясно, что всякое движущееся [тело] необходимо

должно было продвинуться прежде. А именно, если в течение первого времени ХР

[тело]  продвинулось  на  величину  КЛ,  то в половину  [этого  времена  при

равноскоростном и начавшемся одновременно движении [другое тело] продвинется

на  половину [этой величины].  Если  же  при  движении с равной  скоростью в

течение  одного  и того же времени тело проходит определенную величину, то и

другое тело должно будет пройти такую же величину; следовательно, движущееся

[тело]  окажется   продвинувшимся.  Далее,  если  мы  скажем,  что  движение

произошло в течение всего времени ХР или вообще в течение  какого  бы то  ни

было  времени,  беря   как  крайнюю  границу  его   "теперь"  (так  как  оно

ограничивает и  то, что лежит между "теперь", есть время), то можно сказать,

что  и  в  другие  [интервалы  времени]  происходит продвижение.  Краем  для

половины будет точка разделения. Следовательно, и в половинное [время] будет

продвижение, и вообще  в любой из частей, ибо всегда одновременно с разрезом

время  будет  ограничено [моментами] "теперь".  Таким  образом,  если всякое

время делимо  и между  "теперь"  находится  время,  все  изменяющееся  будет

изменившимся   бесконечное   число   раз  Далее,   если   тело,   непрерывно

изменяющееся,  негибнущее  и  не  прекращающее  изменения,  должно  в  любой

[промежуток времени] или  изменяться, или уже  быть измененным, а в "теперь"

изменение происходить не может, то в каждом из  "теперь" оно должно уже быть

измененным,  следовательно,  если  [моменты] "теперь"  образуют  бесконечное

множество,  то  всякое изменяющееся [тело]  будет  изменившимся  бесконечное

число раз.

     Но не только  изменяющееся должно быть  изменявшимся, но и изменившееся

должно  было раньше изменяться,  так как все изменившееся  из чего-нибудь во

что-нибудь изменилось во  времени. Пусть в настоящее время оно изменилось из

А в В.  Однако  в  то  самое  "теперь",  когда  оно  находится  в А, оно  не

изменилось -- (так как [в этом случае] оно одновременно было бы  в А и в В);

ведь раньше было доказано, что  изменившееся, когда  оно изменилось, уже  не

находится в том,  из чего  оно изменилось. Если же оно находится  в  другом,

между  [обоими  этими  моментами]  будет  время,  так как  "теперь"  не были

смежными. И  вот, поскольку [тело]  изменилось  во времени, а  всякое  время

делимо, то  в половину  времени  оно  будет изменившимся  иначе,  и  снова в

половину этой  половины  иначе, и так далее;  следовательно, оно  изменяется

раньше.

     Далее,  сказанное еще более ясно в отношении  величин, вследствие  того

что  величина, в  которой изменяется изменяющееся,  непрерывна. Пусть  нечто

будет изменившимся из  Г в А. Тогда если ГА  неделимо,  то не имеющее частей

будет смежно  с не  имеющим частей, а так как это невозможно, то между  ними

необходимо должна быть величина, и притом бесконечно делимая, так что [тело]

должно  первоначально  измениться,  пройдя  эти  [бесчисленные  расстояния].

Следовательно, все изменившееся необходимо должно было раньше изменяться. То

же  самое  доказательство применимо  к  тому, что  не является  непрерывным,

например к противоположности и к противоречию; а именно, мы возьмем время, в

течение которого  произошло изменение, и скажем опять то же. Таким  образом,

необходимо   изменившемуся   изменяться  и   изменяющемуся   измениться,   и

изменившееся будет  раньше  изменения,  а изменение раньше изменившегося,  и

никогда нельзя будет уловить первое. Причина этому та, что не имеющее частей

не  может  быть  смежным  с не имеющим частей, так  как  деление бесконечно,

подобно тому как при увеличении и уменьшении линий.

     И вот  ясно, что возникший  [предмет] также  должен раньше  возникать и

возникающий  раньше  возникнуть;  это  относится  ко  всему,  что  делимо  и

непрерывно, однако  не  всегда  к  тому, что возникает, а иногда к  другому,

например к какой-нибудь части его, как, например, у дома к фундаменту. То же

относится  и   к  уничтожающемуся  и  уничтожившемуся  Ведь  возникающему  и

уничтожающемуся,  поскольку они непрерывны, прямо присуще нечто бесконечное,

и нельзя ни возникать ничему прежде не возникшему,  ни возникнуть, прежде не

возникая. То же в отношении процесса уничтожения и состояния уничтоженности,

ибо всегда уничтожению будет предшествовать уничтоженность, а уничтоженности

уничтожение. Таким образом, ясно, что и возникшее должно прежде возникать, и

возникающее  возникнуть,  так  как  всякая  величина  и  всякое время всегда

делимы, так что, в чем бы ни происходил  [какой-либо из этих процессов],  он

не будет в нем, как в первом.



ГЛАВА СЕДЬМАЯ



Семинарская и святоотеческая библиотеки

Предыдущая || Вернуться на главную || Следующая
Полезная информация: